Новости
19.07.2010 Спайс, предисловие Контроль сознания, промывание мозгов, насильственное убеждение, управление разумом, реформирование мышления, вакцинация против агрессии, вакцинация против свободомыслия — применение манипулятивных и терапевтических методов для изменения мышления, поведения, верований, эмоций, в результате которых процесс принятия решений человеком происходит помимо его воли и истинного желания. Из книги Йедидъи Минина «Brainwashing» Все персонажи, кроме Йедидъи Ивановича и Джона Хаффмана выдуманы, любые совпадения случайны. Пролог В то время, когда Владимир Валентинович наслаждался кровью только что убитого младенца, в то время, когда Еремей взрывал в Дагестане дом, где предположительно находились маджахеты, в то время, когда Николай Жуковский и Нина Ламаладзе под музыку Тома Уэйтса сливались в сексуальном экстазе, в то время, когда тень генерала Капорова пугала гостей и жителей столицы на Арбате, в то время, когда Йедидъя Иванович готовил свой пистолет к выстрелу, Костя Ямщиков шел по тротуару, не помня себя. Был 2009-й год. Константин Ямщиков: Слава богу, что Бога нет… Неужели и Адамыч её тоже?.. А? Жука нужно было убить... Убить... С самого первого начала. Не ждать. И никаких крестов и мучений. Убить просто. Одним выстрелом. Для статистики. Потом в газетах заголовки «Убит торговец смертью», «Убийственный спайс», «Король курительных смесей найден мертвым…»… Неужели Адамыч ее тоже?..» Ливень прекратился две минуты назад. С деревьев и крыш еще капала вода. Пахло мокрой пылью и грязью. Блестящее полотно асфальта уходило из-под ног, двигалось, дышало. При каждом шаге тротуар, как кисель, покрытый толстой пленкой, слегка утопал, потом опять поднимался. В лужах-экранах двигались деревья, кустарники, стены, крыши, антенны, окна, тучи, небо, луна. Да, кстати, окна… В горящих окнах за разноцветными шторами жили люди, которых он не любил. А за что их любить? За что? А? Нет, зачем мне это нужно? Спасибо. Неужели и Адамыч ее тоже трахал?.. Неужели? Господи, кто же тогда её НЕ трахал? А? Если бы я убил Жука?.. Как бы я потом себя чувствовал? – думал он, - А никак. Всё было бы хорошо. Откуда он взялся на мою голову? Почему именно он? Мокрый асфальт трясиной продолжал жить под ногами. А в голову острыми гвоздями входили прежние мысли: «Кто же её тогда не трахал?» Дорога бежала серпантином. Деревья, кустарники, крыши, горящие окна. Люди жили за окнами… Опять гвоздь. Такой же острый. Снова гвоздь. Только еще глубже: «Кто же тогда её НЕ трахал?!» Блестящий асфальт, алкоголь и одни и те же вопросы кружили голову. Он никогда никому не задавал этих вопросов. Никогда. Никому. Никого не спрашивал. Думал над ними сам. Ответы были еще более страшными, чем вопросы. Он боялся этих ответов. Они, против воли, подталкивали, диктовали, мучили. Он выпивал целую бутылку виски и загонял себя в угол, где бился кулаками о стену. Безумная стена кричала от боли. А он старался, ударял, бил её. Боль не утихала. Наоборот становилось еще больнее. До крови изувечив стену, он бежал прочь. В ночь, блядь. Без памяти, блядь. Без ума, блядь. Беспрекословно подчиняясь сердцу. А ответы на вопросы опять догоняли его. Перекрывали кислород. Потом амнезия, тишина. Типа, спокойствие, типа, всё ОК. Но… Снова прочь… Снова в ночь… Всё по кругу. Те же острые вопросы, за которыми следовали нехорошие ответы, которых он уже не хотел слушать. Как в компьютерной игре. По крайней мере, так ему казалось. подробнее |
30.06.2010 Спайс, часть первая, глава 1.1 1.1 Катюша
Москва, десять лет назад.
Катя: Как ты меня уже достал, урод. Когда уже ты кончишь? Хотя… С такой эрекцией, наверное, никогда. Толстый урод. Толстый урод. Импотент с маленькой пипиской. Ла-ла-ла-а-ла-ла-а. У-урод. Ла-ла-ла-ла-а. У-урод. Мне сказали, что у меня очень хорошие данные. Голос, лицо, тело. Толстый урод. Ла-ла-ла.
Лето на тот год выдалось засушливым и жарким. Иван Николаевич Капоров потел очень сильно, тяжело дышал, но всё же старался. Любопытные прохожие толкались под окнами гостиницы, наблюдая за причудливой сценой, происходящей в одном из открытых настежь окон. Молодые люди, попивая из банок пиво, кричали что-то похабное. Родители же закрывали своим маленьким детям глаза и старались увести их как можно скорее и подальше отсюда, от этого срама. - Секс для ниших, - сказал, брезгливо сморщившись, важный господин с черной трубкой во рту и медленно пошел со своей женой к Кремлевской набережной, - Убожество. Что же там происходит наверху? Дело в том, что Катя, одна из героинь моего романа, очень мечтала выбиться в люди, стать, так сказать, звездой эстрады и кино. Плюс ко всему, она очень любила экстримальный секс. Да, безумно любила. А Иван Николавеич Капоров был человеком, так сказать, недостаточно поворотливым для подобного рода занятий, имел огромный живот и не меньшие связи. И если связи Ивану Николаевичу жить, по сути, помогали, то живот ему, безусловно, мешал. Особенно в отношениях с красивыми девушками. Он мучился, кряхтел, но старался. Еще несколько слов про брюхо Капорова. Если на него на голого посмотреть со стороны, может возникнуть ощущение, что он беременный как минимум тройней, а то и пятью маленькими пузатыми чекистами, которые бурлят и шевелятся в его брюхе. Однако, нет, там бурлило и шевелилось другое. В его животе находилась всякая чушь неподающаяся разумению: непременные газы, каловые камни, остатки новогодней курицы, пара непереварившихся индюшек, половина строительного кирпича красного цвета и даже золотая серьга с бриллиантом, которую его не менее полная жена потеряла лет пять назад, будучи на даче. Вот что находится в животе у настоящего разведчика, без пяти минут генерала, Ивана Николаевича Капорова. А Катя же была девушкой - 90-60-90, и, повторюсь, любительница играть в различные сексуальные игры. - Давай, вот так, - говорила Катя и показывала как ему нужно изогнуться, чтобы всё получилось. Капоров тяжело дышал, потел, регулярно пускал шипунов и нервничал: - Что ты будешь делать! Катя придумала следующее. Нужно отметить, что занимались они сексом в самом центре столицы, с видом на Красную площадь. Так вот. Так как Катя была начинающей певицей и непременно хотела стать звездой масштаба Аллы Пугачевой, ну или по крайней мере, Лолиты Милявской, то и петь она решила стоя обнаженной на подоконнике в гостиничном номере. Петь она должна была... - Чтобы спеть? Чтобы такого спеть? – спрашивала она у Капорова. Он глупо улыбался, пожимал плечами и отвечал: - Мне насрать. подробнее |
20.06.2010 У меня отрезали руку Меня никто и никогда так не любил как она. У меня не было такого прекрасного секса ни с кем. Обо мне никто так не заботился как она. Никто так не ценил мое «искусство» как она. Никто так не верил в меня как она. Вообще, никто не верил в меня, кроме нее. Мы растворялись друг в друге. Психологи предупреждали, что это плохо. Мол, слияние. Она много сделала для меня. Она изменила мое сознание. Она заменила мне всех: друзей, подруг, родных. Она стала частью меня. И теперь у меня отрезали руку. Меня никто так не любил как она. А я её предал. Но я не хотел. Я опять не хотел этого. У меня просто сорвало крышу. В платной больнице ей сказали, что, мол, ему нужно три года лечения (мол, чувак-то серьезно болен, мол, больная психика). А откуда у меня взяться здоровой психике, если я просто писатель? Потом я лечился от алкоголизма. Теперь у меня просто отрезали руку. Я не могу писать без нее. Я не могу есть без нее. Мне кажется, что я не смогу жить без нее. Я худею и не сплю ночами. Часто просыпаюсь и шарю рукой рядом. Ищу её. Не нахожу. Плачу. Плачу как ребенок. Зачем я это пишу? Это не жалоба. Это жизнь. Просто хочется рассказать, что меня никто и никогда так не любил как она. Я никого так не любил как её. И продолжаю любить. Она сказала, что ничего не вернуть. А я, как сумасшедший, надеюсь на чудо, живу прошлым, ищу ее по ночам рядом… И не нахожу. подробнее |